Telum dat ius ...[оружие дает право] - alexz105

Удар был, что называется не в бровь, а в глаз. Снейп злорадно улыбнулся. Впрочем, Минерва быстро нашлась.

— Остальные факультеты тоже будут давать Непреложный обет. Но так как именно студенты вашего факультета имеют наибольшее число родственных связей с Пожирателями Смерти и им сочувствующим, то и начали, разумеется, с вас.

— Благодарю, миссис, — Блейз ощутил в ответе Макгонагал железную уверенность в правоте и отступил. Взроптавшие, было, студенты тоже притихли. Последним словам «кошки» возразить было трудно.

— А теперь, мистер Снейп, прошу организовать жизнь вашего факультета в общешкольном режиме.

Прозвучавшее словечко «вашего» приободрило слизеринцев, которые недолюбливали Слизнорта за тщеславие и суетливость. В Снейпе они видели своего законного декана, а его повторное назначение вселяло в них надежду, что дела Слизерина не так и плохи. Еще полчаса бесед, хлопот и, наконец, Северус свободен.

Назначив Блейза и Булстроуд старостами факультета, зельевар быстро сбросил на них все текущие дела, пообещал к ночи проверить их выполнение и быстрым шагом направился к замку. Первым делом он заглянул на кухню к эльфам и обнаружил там Винки. Сделав ей знак, он вышел в коридор. Домовушка вышла вслед за ним и степенно поклонилась магу.

— Кто прибирал в кабинете твоего хозяина после стрижки?

— Винки прибирала, — как всегда в третьем лице о себе пропищала домовуха.

Зельевар нетерпеливо спросил:

— Где его состриженные волосы? Куда ты их выкинула?

Винки в изумлении развела руками:

— Никуда. Мисс Грейнджер приказала их сжечь. Она сказала, что волосы нельзя выкидывать. По волосам могут сделать недобрый наговор или злое зелье. Вон, я их положила у камина. Вечером старший эльф Кикимер будет топить и все сожжет. И что все спрашивают сегодня о волосах?

— Кто — все?

— Мистер Люпин приходил и спрашивал.

— Что ты ему ответила?

— То же что и вам, господин.

Снейп еле удержался, чтобы не начать трясти это невозмутимое существо как грушу.

— Ты отлучалась потом? Нет, не так. Ты не видела, не брал ли он эти волосы?

— У Винки столько работы, а магов в замке так много, что ей некогда смотреть за каждым. Простите, мистер, Винки надо работать…

Снейп вернулся к себе в полном смятении. Он ходил по комнате с гримасой досады и боли на лице.

— Идиот чертов! Как он в общей куче мог найти волосы именно с виска? Как? В лучшем случае он потеряет сознание сразу после прекращения действия зелья. Зачем я вообще дал ему это проклятое зелье? Затмение, что ли, на меня нашло? Но кто мог подумать? Куда же он попрется в облике Поттера? К Дамблдору или к Воландеморту? Где искать Темного Лорда, он не знает. Значит, к покойному директору в зубы? Допрос портрету хочет устроить, пользуясь элементом внезапности? Но, судя по всему, в своем плане Альбус зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. И оглушением уже не обойдется. А чем? — и тут зельевара осенило. — Заряд для Поттера в палочке Лорда! Твою мать! Надо срочно остановить этого сумасшедшего правдолюбца!

Он, не мешкая, бросился к двери.

Языки пламени в камине бросали багровые отсветы на стены столовой в доме Блэков на Гриммо — двенадцать. Очки–половинки посверкивали в раме портрета.

— Очень неплохо, — удовлетворенно сказал Дамблдор. — Прекрасный сеанс. Мои силы очень неплохо пополнились. Спасибо, Бруствер, отнеси его в комнату. Пусть поспит. И не удивляйся — после такой процедуры сон может длиться неделю и больше.

Кингсли заклинанием поднял бесчувственное тело Людо Бэгмана и пошел с ним на второй этаж. Комната опустела.

Вдруг под потолком полыхнула яркая вспышка и радужные крылья вспороли воздух.

— Фоукс, — оживился директор на портрете, — я уже заждался! Давай, садись поближе. Рассказывай.

Яркая птица сделала пару кругов и села на стол.

Неразборчивый для непривычного уха клекот феникса длился минут пять. Директор в ответ кивал головой:

— Молодец, значит все, как я и предполагал. Замок Малфоев перестроен, там расположился сбежавший Хогвартс, там Поттер и все наши пропавшие члены ордена, включая Снейпа, которому по всем расчетам положено быть трупом! Почему ты так долго не мог туда проникнуть, Фоукс? Это же обычный Фиделиус? С домом Уизли и «Ракушкой» ты возился гораздо меньше!

Снова чарующий клекот.

— Избыточная мощность? Дементор, я постоянно выпускаю из вида эту проклятую Старшую палочку! Для Фиделиуса мощность заклинания — далеко не последнее дело. Однако, ты опять справился. Только вот беда — некого туда посылать. Придурок Том что–то почувствовал и свернул действия своих Пожирателей. Судя по всему, он вернул Поттеру даже тех схваченных им магов, которых должен был убить без размышлений. Впрочем, после разрыва моей связи с младшим Уизли, это уже не играет большой роли. Но что–то я не поспеваю за событиями. Чертов Реддл! Ни одного нападения за трое суток! Кингсли уже не понимает, что происходит. И не надо. Давай, мы с тобой, Фоукс, прогуляемся до Хогвартса. Кингсли уверяет, что все там подготовил. Вот и посмотрим!

Полупрозрачное облачко выползло из портрета и втянулось в грудь феникса. Птица громко крикнула, взмыла в воздух и исчезла во вспышке пламени. На столе остался стоять портрет. Он был пуст.

Гермиона тихонько сидела в кабинете. Было слышно, как за стенкой в спальне возится и что–то роняет Поттер. Девушка тщательно выполняла совет миссис Марчбэнкс: не надоедала Гарри, но и не оставляла его без присмотра.

Наконец, возня затихла и Гермиона уже начала надеяться, что Гарри лег, но не тут–то было. Дверь распахнулась, и юный маг, запахнутый в дорожный плащ, шагнул в кабинет.

— Ты здесь? — смутившись, произнес Гарри. — Я не знал. Что ты тут делаешь, Гермиона?

— Жду, — просто ответила девушка. — Ты куда–то собрался?

Тон ее сейчас был спокоен, но Поттер, помня ее взрывной характер, побаивался, что это спокойствие может быстро превратиться в грандиозную выволочку — причем, отнюдь не дружескую.

— Я хотел прогуляться немного, — коряво объяснил он свой наряд, который буквально кричал о вылазке на всю ночь.

— Прекрасно, — отозвалась девушка, — я как чувствовала.

Она поднялась со стула и сняла с его спинки плотную дорожную накидку.

— Я с тобой. Не возражаешь?

Поттер онемел. Очень хотелось рассердиться, но было не на что. Он сам ведет себя по–свински. Собрался потихоньку и пошел, совсем не думая, что будет, если она зайдет в пустую спальню. Он виновато потоптался на месте.

Гермиона застегнула накидку и взглянула ему в глаза.

— Я готова.

В этих двух словах Поттер услышал очень много. Был там и страх за него. Была обида подруги, которая привыкла быть нужной. Было желание быть полезной ему. Было желание просто быть с ним. Везде и всегда. Была забота и трогательное опасение, что ее не возьмут, оставят, покинут… Была любовь… У Гарри на мгновение закружилась голова. Какое же это счастье — знать, что ты любим!

Он обнял девушку за плечи и просто ответил:

— Пошли.

Они вышли через заднюю дверь. В темноте кто–то громко заклекотал и Гермиона вздрогнула всем телом.

— Не бойся, это Клювокрыл. Я решил лететь на нем, потому что сова Оливандера еще не вернулась из… ну, мое поручение выполняет, а я ночью плохо ориентируюсь.

— А он выдержит нас обоих?

— Конечно. Подожди, я сейчас.

На конце палочки Поттера зажегся яркий огонек, осветивший гиппогрифа. Человек и чудесный зверь поклонились друг другу. Потом крылатый конь подставил спину магам и расправил свои огромные крылья. Короткий разбег — и они взмыли в воздух. Чье–то маленькое окошко на верху башни замка мелькнуло в стороне тусклым пятном и тьма окутала их плотным покрывалом. Ночь была, как на заказ, безлунной.

— Куда мы? — спросила девушка, пытаясь пружинить ногами, чтобы войти в такт броскам крыльев гиппогрифа. Ей было страшновато, и она с благодарностью чувствовала руки Поттера на своей груди там, где… где не разрешила бы им быть, будь сейчас день и не будь так страшно.

— В Хогвартс!

— Там же Пожиратели!

— Там никого нет. Реддл убрал оттуда своих слуг.

— А что нам там надо?

— Надо найти ответ на один вопрос.

— И ты надеешься найти ответ ночью в пустой школе? Как это возможно?

— Вопрос не сложный. Просто еще два дня назад мне не могло прийти в голову его задать!

Глава 39

Рон очнулся в тот же вечер. Сознание возвращалось толчками, подолгу замирая на достигнутом результате, а потом резко включая все новые ощущения и впечатления.

Сначала был свет. Пятно. Голубовато–серое и ласковое. Потом оно распалось на темный потолок и более светлую стену. Потом на стене и потолке медленно проступили детали. Словно кто–то невидимый медленно настраивал резкость в картинке.